January 20th, 2021

Саша

Был у меня в младших и средних классах школы приятель Саша. Саша был физически очень здоров и крепок, но туп. Сроду не улыбался, но и не грустил. Никаких эмоций на лице, никогда. Говорил крайне редко и невыразительно. Учился Саша уверенно: на тройку. Строго говоря, по большинству предметов оценка его была двойка в чистом виде, но он никогда не хулиганил, учителям не хамил и поэтому в итоговых ему выводили 3. По всем предметам, кроме литературы и русского. Здесь происходило нечто, не поддающееся рациональному объяснению.

Относительно литературы: в начальной школе и в средних классах львиная доля оценок ставилась за стих, выученный наизусть. Так вот Саша длинный стих запоминал с первого прочтения и, отвечая наизусть, барабанил очень быстро и абсолютно без выражения, но и без запинки при этом. Ставить 2 было не за что: выходило, что 3, а то и 4. Но такая память распространялась только на стихи. О запоминании чего-то по другим предметам речи не было. О членораздельном написании сочинения или изложения по той же литературе – тоже.

И по русскому – тоже занятно. Училка изо всех сил пялилась в Сашины каракули, в диктант, пытаясь найти ну хоть какую-нибудь ошибку. Иногда это удавалось, но не часто, и не более одной в тексте, поэтому вопреки логике и здравому смыслу выходило тупице и неучу Саше за диктант 4, а то и 5. При этом вторая часть контрольной – разбор слова по частям, фонетический анализ слова или разбор предложения на части речи или члены - ну среднее поколение помнит эту байду, да и сейчас может она есть – двойка без вариантов. Всегда.
Ещё один момент интересный. Если Саша всё же сделал какую-нибудь ошибку в слове, то его невозможно было научить писать это слово правильно. Он неизбежно повторит эту ошибку и в следующем диктанте, если слово вновь попадётся. Сколько не объясняй. Причём ошибки он делал только орфографические, внутри слов. Почти всегда - только безударные внутри корня, т.е. в тех словах, для которых есть т.н. проверочные и проблем как будто быть не должно. А со знаками препинания всё было в порядке, всегда. Весёлый случай помню со словом «мостовая», всем классом ржали. Обясняли про «мост» - бесполезно. Он неизменно писал «мыстовая» - глупо и нелепо, нормальный же человек не напишет так.

Сам-то я в младших и средних классах был отличник, абсолютно круглый, как новый бильярдный шар, без щербинки. До тех пор, пока не перешел в 239, где мне быстро и наглядно показали, кто я есть на самом деле, но там - другое дело. А до этого - по всем предметам во всех четвертях - только 5 без вариантов. Оценка 4, даже текущая – в диковинку. Не ахти какая доблесть для линейной окраинной ленинградской школы "без уклонов", где дети рабочих да люмпены преимущественно, но всё же. И поэтому мне с этим Сашей вроде говорить было не о чем. И не говорили. Но как-то так само собой, невзначай, получалось, что в толпе сверстников он всегда оказывался рядом со мной. Или я рядом с ним. На перемене, в классе, на улице после уроков… Как магнитом друг к другу. Общение происходило странно. Он меня разглядывал исподволь, а я его. Я и сейчас смог бы, пожалуй, нарисовать его по памяти. А ещё он как-то раз мне улыбнулся, и это я тоже хорошо запомнил. Ощущение было такое, что какая-то удача свалилась вдруг.

Учился он с нами вроде класса до 7го, что ли. У него мать умерла рано, а потом отец как-то пошёл за грибами в лес и не вернулся. Так и не нашли. Воспитывала его бабушка, которая сама еле ходила, и корячился Саше при таких раскладах детдом, даже при живой ещё бабке. В итоге, так, похоже и случилось