December 11th, 2010

(no subject)

Вот был такой поэт: Булат Окуджава.
Не повезло ему слегка в жизни. Все материальные блага, почести, почётные звания и прчие преходящие, впрочем, ценности свалились на него как раз в то время, когда большинству его электората резко поплохело: в конце 80-х и в 90-е. Сначала дебилковатые перестроечники, а потом лукавые демократы подняли его как знамя: «Булат, ты – наше всё! Мы тебя любим!» А он не отказался. На неприятные вопросы отвечал вполне искренне. При советской власти меня, дескать, не то чтобы открыто гнобили, но строго дозировали. А сейчас – зелёная улица. Пиши, Булат, печатайся, выступай сколько угодно. Эти люди лично мне ничего худого не сделали, а только хорошее, так почему я не должен принять то, что мне по праву давно причитается ? А?
Прав, в общем. И осуждать его сложно, да и надо ли?
С Солженицыным, кстати, похожий фокус не удался: вернувшись в Россию и оглядевшись, он возопил: что ж вы, сволочи, со страной-то сделали? Ему ответили: что ты, Исаич, белены что ль объелся? Или сбрендил от счастья? И задвинули в потьму, подальше от СМИ и масс-медиа