November 22nd, 2009

(no subject)

У меня приятель частным извозом занимается. Посадил как-то раз двоих, вечером. Едут. Их обгоняет тачка и резко разворачивается, перекрывая дорогу. Приехали. Из тачки выскакивают ребята, выволакивают тех двоих из салона и метелят нещадно. А один из ребят, ласковый такой, вежливый - ствол водителю в рожу: сиди, мол, не рыпайся, закончим - поедешь. А я скажу вам по секрету, что когда на тебя пушку наводят, это очень неприятно. Настроение сразу портится. Длилось это пару минут. Подъезжает другая тачка, оттуда голос: "Это не те. Айда за мной". Ребята моментально заканчивают своё дело, прыгают в свою тачку и обе уезжают. Побитые пассажиры ползком усаживаются в машину приятеля и едут дальше. Занавес

(no subject)

Здравствуй, мама, это я — твой Серёжа,
Я пишу тебе из детского дома.
За окном уже стемнело, но все же
Я успею написать до подъёма.

Только ночь мне пережить и осталось,
Завтра, видимо, закончится детство.
Ну, а детство — будто всё показалось,
Ничего мне не оставив в наследство.

Ни фамилии, ни даты, ни отчества —
Только имя на бумажке подброшенной.
И проклятое клеймо одиночества:
Нелюбимый, нежеланный, непрошеный…

И обшарпанный забор, разумеется,
Чтоб глаза вам не мозолить сиротами,
И дорожка от ворот, чтоб надеяться…
Да я ж всё детство простоял за воротами!

Я делюсь с тобой бедою своею
Не за тем, чтоб ты меня пожалела.
Знаешь, плакать я уже не умею:
Нынче камень там, где раньше болело.

Боль в подушку вся давно просочилась,
И с годами как-то стёрлась обида,
Да и жизнь меня ещё научила:
Если больно — не показывай вида!

За слова меня прости ненарочные:
Не со зла я написал, что исправлено.
Не волнуйся, ведь письмо, как и прошлые,
Никогда тебе не будет отправлено.

Я дано тебя простил и, поэтому,
Мне не нужно твоего снисхождения.
Просто... писем мне писать больше некому...
Просто... завтра у меня ...день рождения

(с)