March 15th, 2006

(no subject)

Крыша бывает разной. Бывает крыша дома, в котором ты живешь. Бывает крыша, которая тебя крышует. Или съезжает. Или крыша в смысле потолок: карабкался, карабкался, чего-то достиг, думаешь что потолка. А это и не потолок вовсе, а крышка унитаза. Бывает крышка гроба еще … Но сейчас не об этом.
В Москве, в самом центре видел недавно, как рабочие чинят крышу старого дома. Здорово у них получалось. Я посмотрел с минуту, ухмыльнулся и дальше пошел.
Приехал я в 1989 по распределению. Поселили в общагу, 4 этаж (последний). Рядом сосед, такой же лейтенант. И все то у нас было: магнитофона – два, видика – два, цветной телевизор (импортный)… два. Все непосильным трудом нажито. Тазик, правда, один на двоих, так что рыгать ночью с перепоя на пару было несподручно. Но это так, лирика. В общем, все бы хорошо – одно хреново. Крыша течет нещадно: последний этаж. Мы как-то наладились, повесили тент из жесткого полиэтилена. За ночь в плохую погоду тазик накапливался через край, а он и так в дефиците. В общем обратились мы туда, где обязаны крыши чинить, а нам говорят: материалы есть, а рабочих нет, разбежались все на вольные хлеба. Так что вот вам, ребята, три рулона рубероида, бак с битумом, система блоков, и давайте сами. Поймите правильно.
Мы понимаем. Чего ж тут не понять? Кошка бросила котят, пусть ебутся, как хотят.
Дождались погоды – и вперед, лихие мародеры, на минные поля. Вова (сосед) внизу дрова под бак подкладывает, да ведра наполняет, Я их поднимаю и рубероид укладываю. Через какое-то время меняемся. Где протекало, точно не знали, поэтому решили полкрыши заделать. А бак оказался с дыркой: битум сначала протекал горящей, а потом начал потихоньку гореть и весь бак. Несильно так, то потухнет, то погаснет. Но работать мешает. После короткого совещания (я в это время на крыше, а напарник – внизу) было принято мудрое решение: надо как-то потушить. Как? Понятное дело – водой. Вова приносит полное ведерко, и в бак его. Я сверху высунул голову и наблюдаю. Там что-то ухнуло, образовался шар из огня диаметром метров 5-7. И мне в рожу. За пару секунд вдоль кирпичной стены выше крыши поднялся и метрах в пяти над крышей лопнул. Я успел прыгнуть на середину крыши лицом вниз, но черными брызгами все равно маленько обожгло. Сразу вспомнил учителя химии Воловика и все, что он нам по органике говорил. Про нефтепродукты там и прочее. Прохожие врассыпную разбегаются, мамаши в окрестных песочницах орут, визжащих детей уносят прочь. Из окна соседнего дома мужик высунулся: «Шабаш, пацаны, канаем отсюдова. Кажись, ядерная атака. Доигрались, мать их ити, в перестройку». Я то, правда, всего этого не видел и почти не слышал: харей вниз лежал. Очевидцы рассказывали.
Приехал милицейский уазик, но раньше него – серая семерка. Двое в штатском проводили нас на второй этаж административного здания (ФСБ). Когда разобрались, что к чему, то посмеялись, кофе угостили. Утром нам на службе говорят: в общем, так, голуби, все шито-крыто, но частные автомобили, что теперь разноцветные в черную крапинку, нужно отмыть. И главное – кирпичную стену общаги в 4 этажа тоже. Дадим лебедку, инструмент, а вот людей нет. Так что поймите правильно.
Мы понимаем. Чего ж тут не понять…..
Скребками шуршали по стене еще неделю. Добравшись до самого верха, в месте, недоступном с крыши, а тем более с земли Вова написал: «Любовь до гроба». А я добавил «Мудаки оба».